Анна Зубкова — междисциплинарная художница, которая превращает архивные находки, гибридные данные и личные наблюдения в перформансы, видеоинсталляции и сложные пространственные композиции. Родившаяся в 1988 году в Москве, она живет и работает между Москвой, Минском и Парижем, постоянно пересекая границы, которые сами по себе становятся темой ее исследований. Ее практика сочетает философию, архивоведение и перформативное искусство, делая акцент на том, как личная судьба переплетается с большой историей, а истина часто предстает в обманчивых, множественных формах.

Ключевой проект «Ложное солнце. Ловец», созданный для Музея «Гараж», стал результатом многолетней работы с архивом советского философа Георгия Курсанова. Эта работа раскрывает механизмы утопий, тоталитарных мифов и предельных состояний, где «ложное солнце» — паргелий — символизирует иллюзорность правды во времена идеологических бурь. Зубкова не просто документирует прошлое, а создает метаархив, в котором зритель сам становится ловцом смыслов.

В творчестве художницы сочетаются ранние перформативные эксперименты, образовательная деятельность в мастерской Research Praxis и глубокий культурный анализ имперских нарративов. Ее работы резонируют в контексте современных потрясений, предлагая инструменты для осмысления травмы, границ и возможности продолжать творить даже тогда, когда мир кажется разорванным.

Биография и формирование художественного голоса

Анна Зубкова выросла в Москве в конце 1980-х — в то время, когда советская система уже трещала по швам, а новые мифы только начинали формироваться. Эта среда, полная контрастов между официальной историей и частными воспоминаниями, заложила основу ее интереса к архивам как к живым, проницаемым структурам. Она получила магистерскую степень в Сорбонне по специальности философия, искусство и медиа, а позже углубляла знания по философии языка и психиатрии в École Normale Supérieure. Такие академические корни не стали для нее сухой теорией — они превратились в инструмент, который позволяет разбирать реальность на атомы и собирать ее заново в художественных формах.

Жизнь между тремя городами — Москвой, Минском и Парижем — для Зубковой не просто география. Это постоянное ощущение границы, которое она исследует в своих работах. Семейные связи с Киевом добавляют еще один слой: личное переживание событий 2020–2022 годов в Беларуси и Украине сделало ее практику особенно чувствительной к темам травмы, эмиграции и разорванных координат. Она не раз упоминала, как после 24 февраля 2022 года искусство отошло на второй план — сначала были волонтерство, терапия, возвращение к себе. И только после этого появилась возможность говорить языком образов снова.

Ранние перформативные работы, такие как «Революционная ось» 2014 года (в соавторстве) или «Идеология рабочего класса не ставит никаких границ любви» 2018 года, уже содержали зародыши будущего исследовательского подхода. Зубкова никогда не видела резкого разрыва между перформансом и архивным искусством — для нее это единый поток, где акцент просто смещается в сторону более глубокого погружения в материал.

Художественный метод: исследование как перформанс

Зубкова работает с гибридными данными — документами, личными воспоминаниями, географическими локациями, — превращая их в перформативные ситуации, видео и инсталляции. Ее метод напоминает археологию, но не классическую, а такую, которая ищет не артефакты, а призраки, которые просачиваются сквозь щели архива. По словам художницы, архив — это мембрана, через которую проникают призраки прошлого, и именно в момент смещения, когда документ переходит из частного в публичное, происходит самое интересное.

Она отвергает идею искусства как «речи». «Искусство не говорит, но бывает», — утверждает Зубкова. Оно происходит здесь и сейчас, во взаимодействии зрителя с материалом, в момент, когда кто-то вдруг замечает трещину в официальном нарративе. Этот подход делает ее работы открытыми кодами: зритель сам может достроить отсутствующие фрагменты, стать соавтором.

Мастерская исследовательских практик Research Praxis, которую она основала и курирует, продолжает эту философию. Здесь Зубкова выступает не как учительница, передающая знания, а как «акушерка» — помогает участникам родить собственные исследования. Семинары вроде «Нет завершений, есть стабилизации» подчеркивают процессуальность, постоянное балансирование на грани.

«Ложное солнце. Ловец»: главный проект и его глубина

Все началось в 2015 году со случайной находки небольшого архива советского номенклатурного философа Георгия Курсанова (1914–1977). Зубкова не искала героя — она увидела в папках метафору целой эпохи. Работа над проектом продолжалась с 2017 года, обрела форму в рамках программы «Полевые исследования» Музея «Гараж» в 2021 году, а в 2023 году архив Курсанова вошел в коллекцию музея.

Проект ведет зрителя через ряд локаций: бывшую Высшую партийную школу в Москве, остров Парос с античными мраморными карьерами, Екатеринбург, Воркуту — центр ГУЛАГа, где строили «Город Солнца», и поселок Рудник. Каждая точка — это слой хронотопа, пространственно-временной карты, где пересекаются европейские и советские мифы. Ложное солнце (паргелий) становится центральным образом: оптическое явление, когда рядом с настоящим солнцем появляются два фальшивых. Так же и истина в истории — она всегда сопровождается версиями, которые кажутся такими же реальными.

Инсталляция в «Гараже» сочетала видео, фото, объекты и перформанс «Ловец» 2021 года, где художница буквально пыталась «поймать» закат солнца в Руднике. Это не просто документалистика — это поэтическая критика имперской логики, которая обещает свет, но приносит тьму. Зубкова показывает, как утопия Кампанеллы «Город Солнца» перерождается в советских лагерях, как канон (эстетический и идеологический) становится тоталитарным.

Для начинающих проект становится введением в архивное искусство: понятно, как случайная находка может перевернуть представления об истории. Для продвинутых — это тонкий анализ постколониальных и посттоталитарных дискурсов, актуальных и сегодня.

Другие работы и выставочная география

Творчество Зубковой не ограничивается одним проектом. «Solid Amid. Твердь посеред» в GES-2 исследует личный опыт в контексте глобальных потрясений. «Culture will survive, trust me hun, says an angel of electricity and tickles my neck. I laugh involuntarily and wake up» 2022 года играет с понятием канона через видео со скульптурной копией, иронично комментируя, как искусство выживает в цифровую эпоху.

Выставки разбросаны по миру: «Покидая завтра» на «Винзаводе» 2015 года, «Политика хрупкости» 2016 года, «End of the World» в Италии, «Persistent in Changing Nothing» в Париже, «To Thomas» в Бурже, «As Though We Hid the Sun in a Sea of Stories» в Берлине 2023 года. Каждая работа добавляет новый слой к ее исследованию границ — географических, временных, эмоциональных.

(По материалам Музея «Гараж» и интервью в SPECTATE, 2024).

Темы и культурный анализ в контексте сегодняшнего дня

Зубкова мастерски разбирает, как империя продолжает существовать не как прошлое, а как форма преемственности. Границы — Европа/Азия, Север/Юг — для нее не линии на карте, а места, где рождаются мифы и ломаются судьбы. «Город Солнца» Кампанеллы в советской интерпретации становится трагедией Воркуты. Ложное солнце — это не просто оптический эффект, а модель свидетеля, который видит несколько «правд» одновременно.

В пост-2022 реальности ее рефлексии обретают особую остроту. Художница говорит о невозможности игнорировать злость и боль, о потребности сначала вернуться к себе, а уже потом — к искусству. Ее работы предлагают не громкие манифесты, а тихие, но мощные жесты сомнения. Это радикальное сомнение в любой инструментализации — будь то идеологической или рыночной.

Для начинающих такой подход открывает двери к пониманию, почему современное искусство часто выглядит «сложным»: оно не иллюстрирует, а провоцирует процесс мышления. Для продвинутых — это диалог с Деррида, Бахтиным, постколониальной теорией, адаптированный к конкретным советским и постсоветским реалиям.

Влияние на сообщество и будущее искусства

Через Research Praxis Зубкова формирует новое поколение художников-исследователей. Она не обучает техникам — она учит видеть. В времена, когда многие ищут «дополнительное обоснование» своей практике, Зубкова предлагает более простой, но глубокий ответ: искусство бывает тогда, когда ты возвращаешься к себе и позволяешь материалу говорить через тебя.

Ее присутствие на международной сцене — от Парижа до Берлина — показывает, что украинско-белорусско-российский контекст (со всеми его сложностями) может генерировать универсальные, резонансные высказывания. Зубкова доказывает: даже в темноте можно ловить лучи — пусть и ложные, — чтобы в итоге приблизиться к настоящему свету.

Ее история продолжается. Каждый новый проект — это еще один шаг в исследовании того, как мы строим смыслы в мире, который постоянно пытается их разрушить. И именно в этом — сила Анны Зубковой: она не дает готовых ответов, а приглашает каждого стать ловцом собственного ложного солнца.